Universe

"Великий Целитель вернулся!"

back to home pdf share

Следующий текст является попыткой приблизиться к посланию о спасении, содержащемуся в так называемом универсальном христианстве.

Смотрите, Великий Целитель вернулся!

Он знает, как исцелить всех людей.

Он разостлал свои целебные сокровища и молвил: "Кто хочет, будет исцелен."

Посмотрите на все эти исцеления!

И нет истинного исцеления, разве только через него.

Он не отталкивает больного, он не высмеивает раненого.

Он - мастер в своей работе.

Слова из уст его кротки.

Он знает, как резать раны и применять охлаждающее средство. Он обрезает и очищает.

Он прижигает и смягчает боль в тот же день.

Смотрите, его кротость помогла каждому из нас распознать собственные болезни.

Давайте не будем скрывать от него нашу болезнь! Не позволим же раку прятаться в нашем теле, дабы не разрушил он в нас прекрасный образ нового Человека.

Пусть он дарует нам исцеление от всех болезней!

Пусть он заберёт наши проступки, эти шрамы, которыми заклеймена наша душа.

"Смотрите, Великий Целитель вернулся!"

Какое радостное восклицание, которое даже во мне каждый раз вызывает обнадёживающее вибрирование. Доверчивая, почти детская часть меня хотела бы немедленно пойти навестить Целителя и попросить его исцелить меня тоже. Но затем появляются другие голоса, "разумные", созданные многими разочарованиями частицы, которые вызывают сомнения. Некоторые утратили всякую надежду и смиренно жалуются: "Да, он может помочь другим людям, но мне?..." Другие, скорее всего, будут успокаивать и захотят убедить меня, что все не так уж и плохо со мной. И есть даже один воспитанный голосок, который будет удерживать меня от того, чтобы я потревожил занятого Великого Целителя по пустякам. Во мне возникает неприятный вихрь противоречивых импульсов. Я надеюсь, что смогу всё прояснить, постепенно открываясь посланию этого текста.

"Он знает, как исцелить всех людей"

уверяет меня псалмист, и я чувствую внутреннее сопротивление этому радостному посланию. Не является ли это сопротивление своего рода замаскированным высокомерием, побуждающим считать себя особенным и, следовательно, особенно неизлечимым? Но высокомерие, возможно, является лишь защитой от новых страданий, полученных в результате неудач и отрицания.

Тут слышу я, что Великий Целитель не отталкивает больного и не высмеивает раненого. Успокаивающие голоса и голоса стыда, которые мешают мне показаться с моими травмами, становятся тише.

"Слова из уст его кротки", - я слышу, и я чувствую, что становлюсь немного более доверчивым, так что мне не нужно бояться резких упреков, но позволено надеяться на мягкость и милосердие, которые я не способен дать себе сам.

Его кротость вновь восхваляется: "Узрите, его кротость заставила каждого из нас познать свою болезнь." В этом есть нечто очень успокаивающее: мне не нужно стыдиться перед ним, под защитой его милосердия я могу спокойно признать свою уязвимость. И я не одинок. Это откровение было дано всем, кто обратился к нему. Я чувствую себя приглашенным присоединиться к этим людям и преодолеть свою изоляцию; мы все будем вновь воодушевлены:

"Давайте не будем скрывать от него нашу болезнь!"

Новое чувство возникает во мне, чувство принадлежности к тем людям, которые осознают свою незащищенность и жаждут исцеления. Какого рода наша болезнь? Поэт говорит о "раке", который прячется "в нашем теле". Раковая клетка считается вырожденной, она больше не знает всей картины; не знает организма, к которому она принадлежит и в котором она выполняет задачу на общее благо. Она, так сказать, отрезала себя и размножается сама по себе в слепом эгоцентризме. Разрушительно и, следовательно, саморазрушительно. Не имеет ли почти каждый человек некоторую схожесть с такой раковой клеткой, как и человечество - с целым организмом? Что ещё мы могли бы узнать о космических законах, о порядке мироздания, которому нам позволено служить в радости и свободе? Вместо этого мы вращаемся вокруг себя, полные эгоизма и самонадеянности, пока боль перед лицом бессмысленности этого вращения не остановит нас. И как нам выбраться из этого патологического цикла?

"Кто хочет, будет исцелен"

обещает нам текст. Это "желание" должно иметь особое качество. Оно должно быть как жажда у странника в пустыне, как потребность в воздухе у утопающего. Это должно быть больше, чем страсть, которая движет нашими желаниями земного удовольствия; это должна быть неутолимая в этом мире тоска, зовущая снова стать частью абсолютно рационального, поддерживаемого любовью порядка и радостно принять наше изначальное предназначение как часть целого. Только тех, кто преисполнится этим томлением, поприветствует Великий Целитель. Какого рода будут его методы целительства, которые он применит к нам? Сначала это звучит как новое страдание: речь об "обрезании и прижигании", и та, вращающаяся вокруг себя часть меня, съёживается. Но я чувствую, что эгоизму нет места в порядке мироздания, и что растворение эгоизма может сопровождаться жгучей болью и ощущением, будто я отрезан от чего-то, что держало меня в заточении. Однако растущий страх перед таким методом исцеления смягчается гарантией того, что Целитель не только причиняет боль, но и успокаивает её:

"Он знает, как резать раны и применять охлаждающее средство"

И я уверен, что облегчение не заставит себя долго ждать: "Он прижигает и смягчает боль в тот же день." Разве не соответствует это моему скромному собственному опыту? Ведь всякий раз, когда я отпускаю что-то, за что я упорно цеплялся, я могу чувствовать что-то вроде облегчения, охлаждения, умиротворения?

Этот процесс исцеления занимает довольно длительное время и требует постоянного, смиренного обращения к Целителю с просьбой простить нам всё, что мы причинили себе и другим, сознательно и неосознанно, и что оставило у нас всех душевные раны. Снова и снова мы будем уклоняться, пробовать идти своим путем без него или искать облегчение на обходном пути.

Но нас уверяют:

"И нет истинного исцеления, разве только через него"

Понемногу во мне растет искренняя надежда, что с его помощью во мне тоже начнёт возрастать что-то, что укажет мне путь к исцелению: в тексте это называется "прекрасный образ Нового Человека".Он живет во мне как смутное воспоминание о том, что было потеряно, и как тоска по чему-то, что во мне хочет снова вернуться к жизни.

Итак, а кто же Целитель? Я думаю, это -Божественное Семя в человеке. Оно хочет полностью слиться со мной,хочет сделать меня своим подобием. И для этого ему нужен "исцелённый человек".

back to home pdf share